Я знаю точно — всевозможное возможно (kostya_bolotov) wrote,
Я знаю точно — всевозможное возможно
kostya_bolotov

Categories:

По следам ленинградских рок-музыкантов: котельная «Камчатка» и Рубинштейна, 13

Давненько я ждал этого момента, почти две недели ждал, даже оттягивал его. И вот – та-да-да-дам! – настал тот час, когда я, подобно пианисту-классику со всклоченной шевелюрой, воздеваю над клавиатурой кисти со скрюченными пальцами, обрушиваю их на податливые кнопки – и белоснежный лист покрывается многозначительными символами, которые будто…

На самом деле после двухнедельного отпуска не пишется ни фига. Еле-еле что-то как-то, но написать всё равно хочется. Это, по идее, рассказ про то, как выглядит сейчас бывшая котельная «Камчатка», где давно-давно работал Виктор Цой, и про двор на Рубинштейна, 13, где тогда же располагался Ленинградский рок-клуб.



Короче, новость в том, что состоялось первое наше семейное путешествие в чужой город. Чужой в том смысле, что у нас в нём нет ни родственников, ни близких друзей. Мы совершили туристическую вылазку. С 12 по 20 августа съездили мы вчетвером в Санкт-Петербург. Идея поездки в Питер была моя, и в голове я среди всякого прочего держал обязательное посещение двух памятных мест.

Предполагаю, эти нетуристические места памятны не для меня одного, а для узкой группы лиц, для которой «танцуйте ленинградский рок-н-ролл» – не пустые слова. Поэтому расскажу о своих визитах туда. Правда, для начала придётся сделать занудное многобуквенное вступление, иначе будет не вполне понятно, зачем это всё.



Стрёмно в этом признаваться, стрёмно по нынешним временам, но в подростковом возрасте (1980-е годы, 1990-е) я был поклонником, и даже идолопоклонником Виктора Цоя и группы «Кино». Таким я был преданным фанатом, каким вообще может быть молодой человек на нашей планете. М-да. У меня были все грампластинки, все возможные на тот момент магнитофонные записи, включая звуковую дорожку фильма «Игла» с телика, и огромный массив фотографий, которые приколотые канцелярскими кнопками висели у меня дома на стене, заняв её всю. Примерно 3 х 2 метра. И ещё было много значков, я их носил на чёрной одежде, а как же.



Само собой, все известные тогда песни Цоя я знал наизусть и, вот опять стрёмно признаваться, распевал их под гитару в общественных местах, например в подземных переходах Ростова-на-Дону. Это сейчас о подобном и думать тошно, а тогда такие выступления были в новинку, были некоммерческими, то есть деньги с несчастных прохожих не собирались, а собирались разношерстные ребята, которые пели хором «Кино», «Алису», «Аквариум», Башлачёва, кого-то ещё и своё, на этой почве знакомились, сплачивались, курили, пили и так далее.



Во-о-от, когда фанатство моё и друзей-приятелей стало выходить на апогей, Виктор Цой возьми да и погибни. Это был, конечно, невероятно-сокрушительный суперудар для нас тогдашних. И при первой возможности мы с моей тогдашней же подругой Ольгой на годовщину, 1991-й был на дворе, поехали в Питер – по Цоевским местам. В программе были посещения: Ленинградского рок-клуба на Рубинштейна 13, котельной «Камчатка», подъезда на проспекте Ветеранов, дом 99, и, разумеется, Богословского кладбища. Везде мы побывали, всё посмотрели, сильно впечатлились и в итоге, в качестве добивающей нахлобучки, встретили в Питере Августовский путч с танками и панками на улицах. (Панков мы повстречали во дворе на Рубинштейна. Они вкратце ввели нас в курс дела про ГКЧП и Горбачёва, после чего отправились перекрывать Невский.)



С тех пор, как нетрудно подсчитать, минул 21 год, а Санкт-Петербург для меня, хоть убей, оказался по-прежнему немыслим без посещения Рубинштейна, 13, и котельной «Камчатка». Зайти туда было не менее обязательно, чем на Дворцовую и к «Авроре». Воспользовавшись тем, что семейство ушло в планетарий, я отправился по адресу улица Блохина, дом 15. Именно здесь, в подвале, Виктор Цой был кочегаром с 1986 по 1988 год. До наших дней дошло видео образца 1987-го.



Кстати, документальный фильм «Рок» снял режиссёр Алексей Учитель, которого мы встретили (!) на набережной канала Грибоедова. Шли мы шли, видим краем глаза, что какой-то человек даёт интервью на камеру. Прошли мимо, а жена говорит: «Погоди-ка, я его знаю – это ж Алексей Учитель, известный режиссёр!» Я вернулся и, стараясь не бросаться в глаза, сделал один кривой кадр.



Надо бы пошутить про учителя Алексея Режиссёра, но вернёмся к кочегарке. Сейчас она именуется клубом-музеем «Котельная Камчатка». Я планировал прийти сюда 15 августа, в очередную годовщину, но так вышло с планетарной семьёй, что заявился 13-го – и, как выяснилось, всё правильно сделал. «Камчатский» сотрудник доверительно сообщил, что 15-го тут адский концерт, не протолкнуться, не продохнуть и с детьми нельзя соваться ни в коем случае – затопчут.

Что ж, давайте зайдём во двор с улицы Блохина.



Никаких указателей нет. Точнее, есть один – выцветший. И с другой стороны дома громадный портрет понятно кого на стене.



Во дворе аккуратная парковочка. Я не очень хорошо помню свой прошлый визит сюда, но понятно, что тогда такого дикого количества автомобилей в Питере быть не могло. Машины очень сильно портят город, очень, особенно такой красивейший, как Питер. Хотя «Камчатке» в этом плане, можно сказать, повезло.



Расписанные в несколько слоёв стены и сам вход в бывшую котельную оправдывают, как мне кажется, абсолютно все ожидания любого поклонника творчества Цоя, явившегося сюда впервые. Что он ожидает увидеть? Разумеется, «стены Цоя». Они в наличии.





Время было обеденное. Будний день, во дворе тихо и безлюдно. Цой, как обычно, был жив.





Оказывается, в 2006 году котельную вместе с домом едва не снесли, чтобы построить на этом месте гостиницу. Позволю себе цитату из этой драматической истории:

«Всего за неделю через Интернет, через агитацию в вузах и школах, удалось организовать целый фронт борьбы за «Камчатку». Волонтёры развернули широкомасштабное наступление на трёх направлениях: был организован сбор подписей против сноса «Камчатки» для последующей передачи этого письменного выражения протеста губернатору Петербурга […] Юристы приступили к проверке законности сделки […] На 21 мая была назначена сходка граждан, на которой намечалось определить фронт «уличной борьбы».



[…] Противостояние достигло своего апогея в воскресенье, 20 мая. Напуганная не только настойчивостью протестующих, но и подъёмом народного возмущения в городе вообще (благотворное влияние двух прошедших Маршей Несогласных имело место быть и здесь), дирекция благоразумно решила пойти на компромисс. Вечером того же дня фирма и дирекция музея пришли к устраивающему всех решению: дом после расселения и проведения необходимых работ превратится в гостиницу, но сама «Камчатка» останется неприкосновенной, более того – аренда будет оформлена по льготным ценам. Руководство ЗАО благоразумно решило, что лучше пойти на лишние траты, чем столкнуться с возмущёнными массами.



В итоге сход граждан, который должен был пройти как смотр сил, готовых встать на защиту «Камчатки», превратился в настоящее празднование победы. Активисты АКМ, «Коммунистов Петербурга», ФСМ и просто почитатели таланта музыканта, участвовавшие в борьбе, почтили его память возложением цветов к мемориальному барельефу, пением его нетленного, так по-современному звучавшего «Перемен, мы ждём перемен».



Самое время зайти внутрь, не так ли?



Между прочим, перед приходом я вполне допускал, что вход будет платным. Музей же, клуб же. Но нет, вход оказался эвакуационным выходом с подводнолодочной крутилкой.



Процитирую воспоминания Сергея Фирсова, с которого началась «Камчатка» и благодаря которому до сих пор не закончилась:

Толик Соколков сказал, чтобы я приводил ещё людей. Первым я пригласил В. Цоя, который имел небольшой опыт кочегарства в маленькой котельной на правом берегу Невы. Отапливал он там склад ящиков и этими же ящиками и топил. В той котельной работала классная бабушка, всё время игравшая на балалайке. Цой брал у неё уроки. Мы даже справляли там какой-то Новый год.

Летом 86-го Цой работал в бане на Ветеранов, недалеко от своего дома. И хоть работа занимала всего один час в день (он обмывал шлангом баню), Витя очень тяготился этим занятием, так как баню надо было мыть с 10-11 вечера, когда все рок-н-ролльные тусовки были в самом разгаре.

Цой радостно согласился на моё предложение. Мы приехали на Блохина, осмотрели котельную, находящуюся в полуподвале дома, который отапливала. Она нам сразу понравилась. Всё было устроено рационально: зал с тремя котлами (паровым и двумя водогрейными), угольная, в которую с улицы трактором или вручную через люк подавался уголь, комната кочегаров, небольшая, но уютная, с маленьким окошком-бойницей на улицу. Из комнатки (у нас на Новой Земле такая комната называлась «Бомбой») вели три двери: туалет, душ и ещё одна комнатка поменьше, с диваном, в которой переодевались в рабочее. Позднее её назвали «Бутербродная».




В полумраке «Камчатки» бесприрывно играют песни угадайте какой группы. Воспроизводит их катушечный магнитофон современного типа.



А теперь, внимание, сюрприз – в котельной «Камчатка» теперь пивная. Я этот факт не осуждаю, скорее даже приветствую. В каком другом формате это место можно было сохранить, ума не приложу.

Пивняк оснащён баром и барменом, которых нельзя фотографировать, и скамейками, которые, как и всё остальное, фотографировать можно. В баре также продаются сувениры, музыка и всяческая символика. Креатив никакой, качество слабое, цены высокие, я ничего не купил.



Питейное заведение не дешёвое. Пива стоимостью меньше 100 рублей за пол-литровую кружку здесь нет. И то, что я пробовал (за 120?), показалось мне невкусным. В Питере, кстати, по-настоящему вкусное пиво по разумной цене найти в миллион раз проще, чем в Москве. В кафе, особенно сопряжённых с ресторанами, бывает очень удачное «Невское». Попадается хорошее «Василеостровское».



Историческая ценность места, несмотря на сильную перепланировку, бесспорно, присутствует, хотя ценность «Камчатки» как музея, пожалуй, сомнительна. Всё вокруг оклеено картинками и фотками без какой-либо системы, по принципу штопанного-перештопанного лоскутного одеяла. Выглядит очень по-питерски, конечно, в хорошем смысле. Но это не музей, а так.



На фото выше: сломанную печатную машинку дети вытащили из ниши поиграть, никто и слова не сказал, а рядом стоит вроде бы проигрыватель-чемодан «Юность-301», у нас в детстве был точь-в-точь такой же. Покупался мамой за 32 рубля, это недёшево было. Первый наш «портабельный плеер» вспоминаю с ламповой теплотой.



Очевидные экспонаты не подписаны. Смотришь и думаешь: видимо, эта гитара Цоя, а это бобинник Цоя. Или не Цоя. Неужели сложно было таблички какие-никакие всобачить, не понимаю.



А вот, надо думать, та самая печь. Что за гитара в виде лопаты или лопата в виде гитары – включайте воображение. Цой тут ни при делах: лопату и гитару он использовал по назначению, не объединяя их.



Старые грампластинки и кассеты не только экспонируются, но и продаются. Виниловый диск стоит, если не ошибаюсь, 2500 рублей.



А вот и «комната кочегаров, небольшая, но уютная, с маленьким окошком-бойницей», про которую вспоминал основоположник Сергей Фирсов. Нынче это крохотное помещение за шторкой – курилка с вентилятором под оконцем. В основном зале курят только во время массовых попоек по случаям и концертам.











А, чуть не забыл, в большом помещении ещё есть крошечная сцена с барабанной установкой. Сцена на фото получилась нечётко, но её задник с перечислением рок-клубовских команд – нормально, это вторая фотка в данном постинге (см. самый верх).



Картинки в рамках на стенах я сразу узнал, поскольку раньше видел другие работы Цоя – таким вот самобытным художником с фломастерами он был. Любил бадминтон не меньше Дмитрия Медведева.



Картинка ниже мне нравится больше бадминтона. Такое мироощущение группы «Кино» приятно разнится с предсмертным айзеншписовским периодом группы.



Налицо свидетельство активного участия в развитии народного творчества.



«Посмотри на портрет на стене» – он как переливной календарик. Как раз от такого рода простодушной пошлости и идёт весь стрём ассоциировать себя с Цоем и его группой.



Покормить детей в котельной можно разве что чипсами. (Перечитал эту фразу и задумался.) «Камчатка» – это не кафе, Франция – не Техас.



Имеется в кочегарке и книга отзывов. Для антропологов она вряд ли представляет интерес, поскольку ничего нового о наших людях не говорит.





Тетрадка тонкая, а пишут размашисто. Интересно, эти журналы хранят или по заполнению сжигают в близлежащей кочегарской топке.





Википедия отмечает, что с марта 1986 года благодаря тому же основоположнику Фирсову в котельную официально трудоустроился Александр Башлачёв. От съёмки в фильме Учителя он отказался, но от «Рока» так запросто не уйдёшь: «Позже, когда Башлачёв умер, его похороны снимала группа Алексея Учителя и включила в одну из версий фильма кадры этого события».



Мы выпили с тотально равнодушной к Цою женой по кружке, дети съели свои чипсы, и наша команда покинула помещение с мыслью, что делать тут нечего, стало быть, «вероятность второй нашей встречи равна нулю».





Закрывая тему, стоит отметить, что песню про странное и сладкое место Виктор Цой сочинил задолго до трудоустройства в эту котельную. Песня «Камчатка» впервые увидела свет в альбоме «46» образца 1983 года и снова прозвучала в «Начальнике Камчатки» в 1984-м.



А теперь отправимся в другой двор – по адресу Рубинштейна, дом 13. Здесь нас тоже ждёт сюрприз – в отличие от «Камчатки», от Ленинградского рок-клуба не осталось даже пивной. От него не осталось ровным счётом ни-че-го.



Улица Рубинштейна приводит к бывшему рок-клубу непосредственно от Невского. Почему-то мне путь от главного проспекта до заветного двора запомнился как очень недолгий. В действительности нужно идти и идти, идти и идти по загромождённой автомобилями улочке. Шикарной улочке.







Наконец-то искомый вход во двор найден. Не без труда: номер дома не обозначен, поэтому подворотня вычисляется по предыдущему зданию № 11.



Большинство питерских подворотен закрыто на кодовые замки, чтобы не ссали. Но днём многие из них открыты, чтобы клиенты могли беспрепятственно попадать в нужные им фирмы. Так и тут. К тому же рабочие таскают стройматериалы.



Надо же, двор-колодец целиком окрашен в единый оранжево-розовый цвет. Раньше здесь было совсем по-другому – примерно как во дворе «Камчатки», только грязнее во сто раз.



Прежде стены были, кажется, цвета серого или охры. Расписаны и разрисованы были все, естественно. Обоссаны и заблёваны местами.

Непосредственно рок-клуб пустил меня с подругой только на помещение первого этажа. Вот за эти окна. Дальше прорваться не удалось, мы не вовремя заявились. Однако ж успели понять, что гадюшник это знатный. Был.



Тут я встретил пьяную Свинью из группы «Автоматические удовлетворители». Свиньёй себя называл руководитель коллектива Андрей Панов. Меня он в этих стенах как-то обозвал, за что я его слегка презираю, хотя он и умер 100 лет назад.

Нынче за этой дверью фунциклирует Санкт-Петербургский государственный детский музыкальный театр «Зазеркалье». Оттуда доносятся нестройные звуки, характерные для музыкальной школы.







По питерским меркам чистота этого двора прямо-таки нереальная, фантастическая. В 1980-е и 1990-е была такая же невероятная грязища. Поразительно.



Вычитал, что последняя попытка возродить Ленинградский рок-клуб, по другому адресу, была предпринята совсем недавно – в 2010 году. А перед этим – в 2008-м. Это, конечно, даже не смешно. Уж что-что, а ленинградский рок-н-ролл категорично, окончательно и бесповоротно – мёртв.

Я очень доволен посещением обоих памятных мест. Но вместе с тем испытываю некоторое (лёгкое) сожаление из-за того, что перечитывать эти перевёрнутые страницы больше никогда не буду. А неперевёрнутых почти и не осталось. Уоу-оу, это точное слово «Пичалька».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments